ВЫСТУПЛЕНИЕ АЛЕКСЕЕВОЙ В ДЕНЬ ХЕЛЬСИНКСКОГО ЮБИЛЕЯ
30 лет Хельсинкских соглашений: итоги и перспективы
1 августа 2005 года в Москве в гостинице «Космос» Московская Хельсинкская группа ( МХГ ) при финансовой поддержке посольства Германии в РФ провела Международный «круглый стол» «30 лет Хельсинкских соглашений: итоги и перспективы», приуроченный к 30-летию подписания в Хельсинки перспективы» Заключительного Акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
1 августа 1975 года в Хельсинки 35 государств подписали Заключительный Акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, в котором, наряду с ранее признаваемыми основными принципами международных отношений, впервые был закреплен принцип уважения прав человека и основных свобод и государства-участники приняли на себя обязательства прилагать усилия, совместно и самостоятельно, по всеобщему и эффективному претворению этого принципа в жизнь. Подписание этого Акта со стороны СССР впервые предоставило общественности страны возможность легального сбора информации о нарушениях прав и свобод человека для осуществления контроля за выполнением СССР взятых на себя в рамках Хельсинкских соглашений международных обязательств. Именно в этих целях и была создана Московская Хельсинкская группа, которая 12 мая 2006 года будет отмечать свое 30-летие.
В работе «круглого стола» «30 лет Хельсинкских соглашений: итоги и перспективы» приняли участие представители правозащитных организаций перспективы» России и стран бывшего СССР, члены МХГ и Хельсинкских комитетов стран СНГ, представители ОБСЕ, иностранных посольств в РФ, Уполномоченный по правам человека в РФ В. Лукин, представители аппаратов Уполномоченных по правам человека и Комиссий по правам человека в РФ. Участников заседания приветствовали: Людмила Алексеева – председатель МХГ ; Эберхард Хейкен – представитель МИД Германии, бывший глава представительства ОБСЕ в Минске; Пол Ларсен – советник посольства Норвегии в РФ; Жакхонгир Азизходжаев – Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ в Варшаве; Сергей Ковалев – председатель Российского «Мемориала»; Владимир Лукин – Уполномоченный по правам человека в РФ; Владимир Вайсман – Международная Хельсинкская Федерация; Сибилла Бендиг – первый секретарь Посольства Германии в РФ.
В сессиях «круглого стола» «Роль и значение Заключительного Акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в человеческом измерении» и «Перспективы развития ОБСЕ. Взгляд гражданского общества из стран бывшего СССР» выступили с докладами: Людмила Алексеева; Валерий Борщев – член СССР» МХГ , фонд «Социальное партнерство»; Валерий Абрамкин – член МХГ , Центр содействия реформе уголовного правосудия; Борис Альтшулер – член МХГ , Региональная общественная организация содействия защите прав детей «Право ребенка»; Глеб Якунин – член МХГ , Общественный комитет защиты свободы совести; Лев Пономарев – член МХГ , движение «За права человека»; Александр Верховский, информационно-аналитический центр «СОВА»; Владимир Вайсман – Международная Хельсинкская Федерация; Рамазан Дырылдаев – Кыргызский Комитет по правам человека; Роман Романов – Харьковская правозащитная группа; Сергей Шимоволос – Нижегородский правозащитный союз; Сергей Крыжов – Уполномоченный по правам человека в Московской области; Наталья Аблова – Бюро по правам человека и соблюдению законности (Кыргызстан); Генри Резник – член МХГ , Федеральный союз адвокатов России; Бахром Талипов – «Матери против пыток» (Узбекистан); Штефан Урыту – Хельсинкский комитет по правам человека (Молдова); Ахмаджон Мадмаров, НОПЧУ (Узбекистан) и другие.
Хельсинки-75: Правозащитное движение России
Выступление председателя МХГ Людмилы Алексеевой
Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе – таково полное название документа, который обычно для краткости называют Хельсинкскими соглашениями, потому что документ этот был подписан 1 августа 1975 года в столице Финляндии Хельсинки. Для этого торжественного действа туда съехались главы 35 стран мира – Заключи – тельный акт подписывали только первые лица государств-партнеров по Хельсинкским соглашениям. Такими партнерами стали обе тогдашние сверхдержавы – Соединенные Штаты Америки и Советский Союз, а вместе с ними все те государства, которые, по принятой тогда в СССР терминологии, составляли противостоявшие друг другу «лагеря», возглавлявшиеся сверхдержавами – «лагерь империализма» и «лагерь социализма», а также нейтральные страны. Вместе взятые это были все социализма» страны Европы (кроме Албании) и Канада. По существу Заключительный акт был соглашением о перемирии в «холодной войне» или хотя бы о ее приостановке.
«Холодная война» началась вскоре после окончания второй мировой войны. За 30 лет ее яростного накала устали все, особенно сверхдержавы – и их руководители, и их народы. Гонка вооружений, достигшая запредельного уровня, бессмысленно истощала возможности человечества решать многие важные глобальные проблемы. В СССР, да и в других странах «социалистического лагеря», нужды людей в самом необходимом – в нормальном питании, в сносном жилье – удовлетворялись лишь по остаточному принципу. В «лагере империализма» люди жили гораздо лучше, но и там жаждали окончания «холодной войны», потому что ее непременным атрибутом во всех странах было постоянное ожидание ядерного удара с другой стороны. В школах США и европейских стран, как и в СССР, детей учили правилам поведения в случае неожиданной ядерной атаки, при этом инструкторы не могли предложить ничего лучше, чем немедленно залезть под парты. Взрослые пробавлялись мрачными анекдотами на этот счет: «Что делать в случае ядерной атаки? Завернуться в простыню как в саван и медленно, без паники, ползти на кладбище». Люди устали жить в постоянном страхе. Лидеры всех стран готовы были на серьезные уступки, чтобы разрушить эту гнетущую атмосферу. Целью Хельсинкских соглашений был «детант», по-нашему – разрядка напряженности.
Подписанию Хельсинкских соглашений предшествовали переговоры, длившиеся не один год – ведь договориться должны были заклятые враги – «лагерь империализма» и «лагерь социализма», иначе говоря, страны современного империализма» мира с развитой демократией, с одной стороны, а с другой, – Советский Союз и его сателлиты, страны с жесткими авторитарными, а то и тоталитарными режимами. Тут не могло быть и речи о капитуляции, как это было после разгрома фашистской Германии. В «холодной войне» победителя не было, и нужно было именно договориться об ее окончании, что, возможно, было только на взаимовыгодных условиях. В результате переговоров родился Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Уникальность этого документа была не только в том, что смогли договориться о его содержании страны с принципиально разными политическими и экономическими системами, но и в численности участников переговоров, ставших партнерами по Хельсинкским соглашениям. Под этим документом поставили подписи главы 35 государств. Поскольку это были государства, составлявшие два враждующих лагеря, о взаимном доверии не могло быть и речи. Поэтому обе стороны были заинтересованы в выработке механизма проверки выполнения обязательств по Хельсинкским соглашениям, и этот механизм был заложен в текст документа: почти ежегодно делегации страну частниц соглашений обязаны собираться на конференции, которые должны начинаться с отчета глав делегаций о выполнении обязательств по Хельсинкским соглашениям. И каждый выступавший имел право высказать претензии относительно выполнения обязательств остальными участниками соглашений. Таким образом, процесс соблюдения Хельсинкских соглашений, который впоследствии стал называться хельсинкским процессом, был под неусыпным гласным контролем с обеих сторон.
Советские дипломаты имели законное право гордиться Хельсинкскими соглашениями как своим большим достижением: на усталости от «холодной войны» они выторговали очень существенные уступки у «лагеря империализма». Пожалуй, самым принципиальным был пункт Хельсинкских соглашений, гласивший, что все подписавшие их страны согласны с нынешними границами территорий всех стран в Европе и не будут предпринимать никаких шагов по изменению этих границ. Это означало молчаливое согласие стран Запада на присоединение к СССР трех прибалтийских государств – Литвы, Латвии и Эстонии. Эти государства, как известно, были оккупированы Советским Союзом по тайному сговору с гитлеровской Германией – по секретной части пакта Молотова-Риббентропа, подписанному Советским Союзом и Германией в 1939 году. Эти секретные протоколы тщательно скрывались советской стороной, а демократические страны Запада не признавали права СССР на включение прибалтийских республик в состав Советского Союза. Согласие на признание существующих границ в Хельсинкских соглашениях было, по существу, предательством Запада по отношению к Литве, Латвии и Эстонии.
Это было не единственным достижением советской дипломатии в процессе переговоров по Хельсинкским соглашениям. Например, там были обязательства по взаимному предоставлению кредитов, по обмену научными и техническими достижениями, что было более чем, кстати, для предела истощенной гонкой вооружений советской экономики, близкой к полному краху. Было бы очень забавно, скажем, американцам вести переговоры с советскими руководителями о предоставлении кредитов или технической помощи Америке со стороны СССР. Конечно, эти соглашения были двусторонними лишь по форме, а на самом деле имелись в виду кредиты и техническая помощь Советскому Союзу и его сателлитам со стороны Запада. И самое печальное (замечу в скобках), что, начав получать эту поддержку в довольно заметных объемах, советское руководство и эти средства, полученные на халяву, направляло, прежде всего, в военно-промышленный комплекс, чтобы использовать замедление гонки вооружений на Западе в связи с разрядкой для сокращения разрыва между их и советским потенциалом. Конечно, делалось это потихоньку, и западный мир все-таки получил то, ради чего были подписаны Хельсинкские соглашения: утих страх перед неожиданной ядерной атакой. Европа и Америка наслаждались психологической разрядкой.
Но в этой бочке меда, подаренной Западом Советскому Союзу, была ложка дегтя – гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений, в которых перечислены основные права человека. Ложка дегтя вроде совсем небольшая. В длиннющем тексте Заключительного акта гуманитарные статьи были мало заметны, тем более что стояли они почти в самом конце документа – на десятом месте. Но так сложились обстоятельства, что именно гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений со временем выдвинулись на передний план, стали сердцевиной хельсинкского процесса, его смыслом.
Вероятно, это произошло потому, что партнеры по Хельсинкским соглашениям – два мира с принципиально не совпадающими ценностями, и договоренности между ними постоянно в это упирались. Кратко я бы охарактеризовала это принципиальное противоречие так: в Советском Союзе и во всех странах «лагеря социализма» взаимоотношения власти и граждан строились на убеждении социализма» «человек для государства». В демократических странах признанным принципом был как раз обратный: «государство для человека». Казалось бы, какое отношение это имеет к вопросам о границах, вооружении, финансах и экономике. Выяснилось, что самое прямое. Это стало ясно в ходе хельсинкского процесса, и довольно неожиданно, не только для советской стороны, но и для политиков западного мира. Ведь на протяжении десятилетий понятия «права человека» и «правозащитник» в странах «социалистического лагеря» были известны немногим, хотя и была принята ООН Всеобщая декларация прав человека.
Правозащитное движение народилось в СССР за десять лет до подписания Заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе – в середине 1960-х годов. В это движение включились граждане, не только осознавшие необходимость расширения гражданских прав (это осознавали уже многие), но готовые на публичные заявления по этому поводу, что было довольно опасно в те времена. Индивидуальные и коллективные обращения к властям с требованиями свободы слова, свободы вероисповедания, национального равноправия и т.д. постоянно направлялись в разные официальные инстанции, хотя самой благоприятной реакцией на эти обращения было молчание. Нередко в ответ применялись репрессии – от увольнения с работы и исключения из института и т.д. до ареста или помещения в психиатрические больницы. Несмотря на репрессии, такие обращения к властям продолжались, так как только диалог между властями и обществом мог способствовать уже осознанной в обществе потребности расширения гражданских прав и возможности активного включения потенциала общества в решение тех проблем, которые правители не могут решить без участия граждан, а граждане не в состоянии решить без подключения государства.
После многолетних безрезультатных обращений в самые разные советские инстанции правозащитники пришли к выводу, что власти не желают вести диалог с обществом. Единственным выходом было – искать какого-то посредника за пределами страны, которого власти не могли бы игнорировать. Естественно было их искать в демократических странах Запада. Какие-то контакты у правозащитников там были. Мы знали о выступлениях известных на Западе людей в защиту тех, кто подвергался репрессиям в СССР. Строилась такая защита обычно по корпоративному принципу: писатели защищали преследуемых писателей, ученые вступались за ученых (чаще всего – коллег по своей специальности), баптисты – за баптистов, еврейские организации – за евреев-отказников и т.д. Только «Международная Амнистия» признавала узниками совести и соответственно защищала самых разных наших сограждан, подходивших под это определение. В 1968 году была сделана попытка обращения в Комитет по правам человека ООН 15 правозащитников, объединившихся в Инициативную группу по защите прав человека в СССР. В своем обращении они писали о самых нетерпимых нарушениях прав граждан: о многочисленных случаях лишения свободы и помещения в психиатрические больницы за убеждения. Ответа из ООН не последовало ни на первое обращение, ни на повторные, а члены Инициативной группы сами подверглись репрессиям.
Особенно упорно размышлял над тем, как принудить власти к диалогу с обществом, Юрий Федорович Орлов. Он давно осознал необходимость демократизации советского режима. В 1956 году, после доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС с разоблачениями преступлений Сталина, Юрий Орлов выступил с этим утверждением на партийном собрании в Институте физики Академии наук СССР, где он, молодой талантливый ученый, работал после окончания университета. За это выступление его исключили из партии, уволили из института, и он вынужден был уехать в Армению, так как не имел возможности получить хоть какую-то работу в Москве. В Армении Орлов защитил сначала кандидатскую, а затем докторскую диссертации и был избран членом-корреспондентом местной Академии наук. В Москву он смог вернуться только в 1973 году, получив работу в Институте земного магнетизма АН СССР. Вскоре Орлов обратился с письмом к Леониду Брежневу – он протестовал против преследований А.Д. Сахарова и критиковал советский режим за пренебрежение к правам граждан; и снова был уволен.
Юрий Орлов, как и все, прочел текст Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, но вычитал в этом тексте больше всех своих сограждан – в гуманитарных статьях этого документа он увидел механизм налаживания диалога между обществом и властью в нашей стране. Посредниками в налаживании этого диалога должны были стать главы демократических государств, подписавшие Хельсинкские соглашения вместе с Советским Союзом. Они имели возможность и должны были потребовать соблюдения Хельсинкских соглашений в полном объеме, включая гуманитарные статьи, всеми странами-участницами хельсинкского процесса. Проблема была в том, как побудить лидеров демократических стран выполнить эту миссию. Ю.Ф.Орлов придумал единственное, что могли сделать для этого советские правозащитники, а именно: создать группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР. Эта группа, по мысли Орлова, должна была отслеживать соблюдение обязательств по гуманитарным статьям Хельсинкских соглашений на территории СССР и доводить до сведения всех государств-партнеров случаи нарушений этих обязательств. Эта простая идея оказалась весьма продуктивной.
Юрий Федорович пригласил меня в группу, и я горжусь, что была среди ее основателей. Группа была создана 12 мая 1976 года и с самого начала вместо длинного официального названия «Общественная группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР» ее стали называть «Московская Хельсинкская группа». Московская – потому что она была создана в Москве, а группа Хельсинкская потому, что она базировалась на гуманитарных статьях Хельсинкских соглашений. Властям возразить что-либо против создания такой группы было трудно, потому что в самом тексте Хельсинкских соглашений содержался призыв к гражданам всех стран-участниц всеми силами способствовать развитию хельсинкского процесса, так как одними силами правительств невозможно осуществить грандиозную цель Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе – добиться этой безопасности и избавить человечество от кошмара третьей мировой войны. Однако советских начальников это не остановило. Они попытались помешать объявлению Московской Хельсинкской группы, а когда это не удалось и группа все-таки заявила о своем создании, задержали Юрия Федоровича на улице, доставили в управление КГБ и там предупредили, что создание группы является актом неконституционным и что если она начнет работать, то и Юрий Федорович, который стал руководителем этой группы, и «связанные с ним лица» будут наказаны по всей строгости закона. Насчет антиконституционности приходилось признать, что это так и есть: согласно советской конституции, имела право на существование только такая общественная организация, в которой ядро составляла ячейка правящей в СССР партии – КПСС. В МХГ ни одного члена КПСС не было.
Несмотря на предостережение, мы приступили к работе. То, что делала Московская Хельсинкская группа, сейчас называется словом «мониторинг»: члены Группы выявляли нарушения гуманитарных статей Хельсинкских соглашений на территории СССР, составляли соответствующие документы и предавали эти документы гласности, чтобы добиться соблюдения взятых на себя советским руководством обязательств в области прав человека. На первый взгляд, задача непосильная для 11 основателей Группы, таких же бесправных советских граждан, как и все наши соотечественники, притом, что материальной базой, которой мы располагали, были две очень потрепанные пишущие машинки – ничего более. Тем не менее, документы выходили один за другим, потому что недостатка в материалах для них не было. В МХГ вошли правозащитники с многолетним стажем участия в движении, и у них накопилась масса данных о нарушениях прав человека в СССР, которые подпадали под действие гуманитарных статей Хельсинкских соглашений (бесчеловечные условия содержания политических заключенных, использование психиатрии для политических расправ, препятствование выезду граждан за пределы Советского Союза и т.д.). К тому же зарубежные радиостанции, вещавшие на СССР, сразу же сообщили о создании группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР и постоянно освещали ее работу. Благодаря этому из разных областей и республик к нам потянулись «ходоки» – наши соотечественники с сообщениями о нарушениях их прав и прав их близких. Это были верующие разных конфессий – они информировали нас о религиозных преследованиях; граждане разных национальностей – с жалобами на нарушение национального равноправия; рабочие – с сообщениями о нарушениях социально-экономических прав и т.д.
Сначала мы перепечатывали каждый документ в 35 экземплярах, для отправки в посольства всех стран – партнеров СССР по Хельсинкским соглашениям. И в канцелярию Брежнева. Однако уведомления о вручении приходили только от этого последнего адресата. До посольств наши послания не доходили. Тогда мы стали передавать их разными путями – через иностранных журналистов, через туристов из разных стран, иногда даже через иностранных дипломатов. Достаточно было, чтобы документ достиг одного адреса - Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе, созданной при Конгрессе США почти одновременно с Московской Хельсинкской группой. Сотрудники Комиссии переводили наши документы на английский язык и рассылали правительствам всех стран-участниц Хельсинкских соглашений.
Удивительно, но первые девять месяцев МХГ работала почти беспрепятственно. Конечно, была постоянная слежка за всеми членами Группы, и прослушивались наши телефоны и наши квартиры, случались вызовы на допрос и обыски. Но арестов не было. Возможно, власти надеялись, что наши усилия не получат отклика, как не получила его Инициативная группа по защите прав человека в СССР, обращавшаяся в Комиссию по правам человека ООН за восемь лет до создания МХГ . Надежды эти не были бессмысленными. Довольно долго заметных откликов на наши документы не было даже из демократических стран. Но неожиданно для нас мы получили существенную поддержку общественности, прежде всего в нашей собственной стране. Через полгода после создания МХГ и по ее образцу были образованы Украинская Хельсинкская группа и Литовская Хельсинкская группа, а вслед за ними - Грузинская и Армянская, а в Москве был создан Комитет защиты прав верующих в СССР. В январе 1977 года возникла Хартия-77 в Чехословакии и Хельсинкский комитет в Польше. Материалов становилось все больше, МХГ работала все интенсивнее, и Комитет госбезопасности решился на аресты в хельсинкских группах: оказавшись перед выбором – ослабление контроля за обществом в своей стране или утрата лица перед западными партнерами по Хельсинкским соглашениям, советское руководство предпочло осложнение отношений с Западом.
В феврале 1977 года были арестованы Ю.Ф.Орлов и член МХГ Александр Гинзбург, прошли также аресты в Украинской Хельсинкской группе. За ними вскоре последовали аресты во всех группах – и в СССР, и в Чехословакии, и в Польше. Приговоры «хельсинкцам» были очень суровыми. Так, Ю.Ф. Орлов был приговорен к семи годам лагеря строгого режима и пяти годам ссылки.
Как и следовало ожидать, эти аресты вызвали возмущение общественности в демократических странах-участницах хельсинкского процесса. В них стали возникать хельсинкские группы, которые заявляли, что они стоят на платформе МХГ – хельсинкское движение стало международным. При этом в демократических странах участники хельсинкского движения ставили себе целью добиваться от своих правительств нажима на СССР и его сателлитов с требованиями, во-первых, освободить арестованных членов хельсинкских групп и, во-вторых, соблюдать хельсинкские соглашения в полном объеме, включая гуманитарные статьи. И правительства демократических стран под давлением собственных граждан вынуждены были обращаться с этими требованиями к партнерам из советского лагеря. Огромную роль в консолидации общественного мнения во всех демократических странах-участницах хельсинкского процесса сыграла Американская Хельсинкская группа, созданная в декабре 1978 года, и Комиссия по безопасности и сотрудничеству в Европе Конгресса США (Хельсинкская комиссия, как ее вскоре стали называть для краткости).
В октябре 1980 года на Мадридской конференции США, Канада и все демократические страны Европы выступали единым фронтом и жестко требовали от Советского Союза и его сателлитов освобождения членов хельсинкских групп и вообще политических заключенных, разрешения на выезд всем советским гражданам, желающим покинуть страну, прекращения преследований верующих, соблюдения национального равноправия и т.д. При этом критика советской практики в области прав человека опиралась на документы не правительственных, а общественных организаций, в первую очередь Московской Хельсинкской группы, что было невиданной прежде практикой для партнеров по межгосударственным соглашениям. Не действовал на критиков и довод советской делегации на Мадридской конференции, что взаимоотношения между властью и гражданами являются внутренним делом каждой страны и не могут обсуждаться на дипломатическом уровне.
На это у оппонентов Советского Союза имелись возражения, что, хотя это действительно нарушает древнюю традицию, в современном мире такой подход устарел, и Хельсинкские соглашения не смогут достичь своей цели – обеспечения безопасности в Европе, если не будут выполняться обязательства по гуманитарным статьям этих соглашений. Без оздоровления взаимоотношений между властью и гражданами в странах с авторитарными режимами, т.е. в СССР и странах советского блока, невозможно создание атмосферы открытости и доверия между всеми государствами участниками хельсинкского процесса.
Можно констатировать, что к 1980 году гуманитарный и правозащитный аспекты Заключительного акта стали определяющими в развитии хельсинкского процесса. Однако, несмотря на единодушие и твердость западных партнеров СССР, страны советского блока не проявляли склонности к уступкам в этой сфере. Наоборот, в СССР прошли массовые репрессии против инакомыслящих. Противостояние казалось безнадежным, но обе стороны не считали возможным отказ от Хельсинкских соглашений, так как те блага, которые они давали обеим сторонам, были реальными и ценились во всех странах-участницах хельсинкского процесса. Между тем МХГ , которая удивительным образом оказалась тем зернышком, из которого родилось хельсинкское движение, и стимулятором хельсинкского процесса, 8 сентября 1982 года заявила о приостановке своей работы, так как была обескровлена преследованиями. Однако по поразительному стечению обстоятельств именно в тот день в городе Беладжио в Италии завершилась конференция хельсинкских объединений, на которой была создана Международная Хельсинкская Федерация по правам человека, продолжившая работу МХГ по обеспечению материалами о нарушениях гуманитарных статей Хельсинкских соглашений на территории СССР и других стран-участниц хельсинкского процесса.
Именно благодаря тому, что эта работа не замерла, в 1986 году на Венской конференции стран-участниц Хельсинкских соглашений глава советской делегации Юрий Кашлев заявил, что советское руководство приняло решение об освобождении всех осужденных по политическим обвинениям, и в течение 1987-1988 годов из мест заключения вышли около трех тысяч человек. К сожалению, приходится констатировать, что это решение было принято под давлением западных партнеров СССР по хельсинкским соглашениям, а не по требованиям советского общества, которое по неведению и равнодушию не проявляло активности в выдвижении таких требований, хотя уже наступила перестройка, и давление режима на общество стало снижаться.
Обновленное советское руководство – глава государства М.С. Горбачев и тогдашний министр иностранных дел Э.А. Шеварднадзе, активно добиваясь улучшения отношений с Западом, выступили с инициативой проведения очередной конференции стран-участниц по Хельсинкским соглашениям в Москве. Предложение приняли. Конференция была намечена на осень 1990 года. Однако было поставлено условие, что к этому времени будут освобождены все политзаключенные и будут устранены самые вопиющие нарушения гуманитарных статей Хельсинкских соглашений (запреты на выезд из страны и возвращение в нее, преследования верующих, глушение зарубежных радиостанций, вещающих на СССР и т.д.).
В 1988 году, в Париже, на очередной конференция стран-участниц Хельсинкских соглашений, Советский Союз должен был информировать своих партнеров о проделанной работе. Благодаря этому с 1990 года советские граждане смогли в массовом порядке получить заграничные паспорта, что обеспечивало им беспрепятственный выезд из страны и возвращение в нее. Был принят закон о свободе совести и прекратились преследования за «неправильное» вероисповедание (баптистов, пятидесятников, адвентистов, свидетелей Иеговы, кришнаитов и т.д.), приняты Закон о средствах массовой информации, отменявший цензуру, и Закон об общественных организациях, согласно которому получили право на существование независимые общественные организации, в том числе МХГ , восстановившаяся в 1989 году.
Сейчас это старейшая из российских правозащитных организаций. В следующем, 2006-м, году мы будем отмечать ее 30-летие. Сеть правозащитных организаций действует во всех 88 российских регионах. МХГ и ее партнеры – региональные правозащитные организации – ведут мониторинг ситуации с правами человека в Российской Федерации. Его правовой базой служит, прежде всего, Конституция РФ, которая основывается на принципе «государство для человека», а также международные соглашения в области прав человека, участником которых является Россия, в первую очередь это Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод и, как прежде, гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений.
В настоящее время российская дипломатия стремится снизить значение Заключительного акта, сократить полномочия миссий ОБСЕ в Российской Федерации и других странах на территории бывшего СССР, что диктуется общей направленностью российской политики на урезание гражданских и политических прав, гарантированных Конституцией РФ. Однако славная история хельсинкского процесса и его весьма плодотворная роль в демократизации советского режима, в духе и букве принятой в 1993 году Конституции РФ требуют бережного отношения к документу и сохранения всех договоренностей в гуманитарной сфере, достигнутых благодаря хельсинкскому процессу. Одно из самых важных его достижений – протокол, принятый на Венской конференции. В нем записано, что проблемы соблюдения прав человека во всех странах-участницах не могут быть внутренним делом, а являются предметом общей заботы (напомню, что все документы ОБСЕ принимаются на основе консенсуса, т.е. и протокол был принят с согласия Советского Союза и остальных «стран социалистического лагеря». Утверждение этого принципа стало подлинной революцией в лагеря дипломатии, поскольку сферой ее действия всегда была область межгосударственных отношений. У дипломатов даже считалось дурным тоном, признаком непрофессионализма вмешиваться во взаимоотношения граждан и государства, с которым был установлен дипломатический контакт. Но мир изменился после двух мировых войн, и правила дипломатии тоже требовали модернизации. Дипломатам, действующим в наши дни, трудно представить, что когда-то проблема прав человека их не касалась – сейчас это одно из обязательных направлений в переговорах между демократическими странами и их партнерами на международной арене. Механизм, заложенный в Хельсинкских соглашениях, помогает добиваться признания этих прав.
Конечно, такое завоевание международного правозащитного движения необходимо не только сохранить и развивать, но и совершенствовать теоретически и методологически. Так, до сих пор остается открытым вопрос, каков предел правомочного вмешательства извне в сферу взаимоотношений власти и граждан. Например, конфликт в Косово, где речь шла о защите прав национального меньшинства – албанцев, вызвал бурную дискуссию в международном правозащитном сообществе. И до сих пор нет единого мнения среди правозащитников насчет правомочности военного вмешательства в суверенное государство с целью защиты прав человека. Ведь при этом вольно или невольно нарушаются права большого числа граждан страны, подвергшейся такому воздействию, включая священное право на жизнь. Эта же проблема относится и к американскому вторжению в Ирак. А с другой стороны, можно ли взирать равнодушно, ничего не предпринимая в случае, если на глазах всего мира какой-то правитель лишает жизни граждан своего государства, как, например, это делал Пол Пот и его головорезы в Камбодже?
В последнее время российские дипломаты совершенно очевидно стремятся застопорить механизмы ОБСЕ в странах, включенных в хельсинкский процесс, а также добиваются запрета на участие наблюдателей ОБСЕ на выборах в странах – партнерах.
Я настаиваю на том, что очень важно сохранить и даже расширить полномочия миссий ОБСЕ в странах на территории бывшего Советского Союза, в том числе восстановить миссию ОБСЕ в Чеченской республике, так как опыт работы этих миссий показал, что они особенно эффективны в тех регионах, где права человека нарушаются особенно бесцеремонно. Понятно, что в странах с развитой демократией и даже в тех, где демократическая конституция принята недавно, главной правовой базой защиты прав человека является именно основной закон страны, а на гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений упор делается тогда, когда конституция недемократична или когда она не работает. В Чеченской Республике у нас как раз такая ситуация – там не действуют механизмы российского законодательства. Поэтому в Чечне необходима опора на гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений и на механизм ОБСЕ для обеспечения выполнения всех статей.
Это относится и к участию ОБСЕ в наблюдении за выборами в Российской Федерации. У нас результат выборов определяет административный ресурс, включающийся в избирательный процесс на полную мощность, а вовсе не волеизъявление избирателей, как положено по Конституции. Именно поэтому важно присутствие наблюдателей ОБСЕ на любых выборах в Российской Федерации и именно поэтому добиваются отмены этого механизма контроля российские федеральные власти.
В марте 2005 года в Люксембурге начались консультации по проблемам прав человека между Россией и Европейским Союзом. Они могут стать крайне важным механизмом для защиты и обеспечения, прав человека, укрепления стабильности и продвижения демократических ценностей на европейском пространстве. В этой связи и Россия, и Европейский Союз должны быть заинтересованы в поддержании открытого продуктивного диалога по наиболее актуальным вопросам в сфере прав человека и налаживании сотрудничества для поэтапного решения существующих проблем. Новый процесс консультаций представляется мне особенно важным, учитывая ослабление в последние годы такого традиционного механизма взаимного контроля за соблюдением международных стандартов в области прав человека, как Комиссия ООН по правам человека.
Определенную роль в диалоге ЕС-Россия по вопросам соблюдения прав человека и основных свобод, соответствующую международной практике последних лет, должны играть российские и международные неправительственные организации, занимающиеся правами человека, что позволит сделать консультации более значимыми, открытыми и результативными.
Откровенный разговор по проблемам прав человека и поиск совместных решений – в интересах России и ЕС. Европейский Союз и Россия – соседи с общими границами, и любые проблемы в области прав человека в России немедленно будут отражаться на жизни внутри ЕС. Поэтому я поддерживаю мнение российских правозащитников, что прогресс в области консультаций Россия-ЕС по правам человека должен обуславливать продвижение и в их основном переговорном процессе по «четырем пространствам» – экономике, безопасности, визовом режиме, культуре и науке, продолжая и развивая, таким образом, принципы, заложенные еще в 1975 году в Хельсинкском заключительном акте – о неразрывной взаимосвязи безопасности и прав человека и о том, что права человека не являются «внутренним делом» государства.
За дополнительной информацией обращаться:
Хроника Московской Хельсинкской группы,
ежемесячный информационный бюллетень № 8 (128)
1 августа 2005 года в Москве в гостинице «Космос» Московская Хельсинкская группа ( МХГ ) при финансовой поддержке посольства Германии в РФ провела Международный «круглый стол» «30 лет Хельсинкских соглашений: итоги и перспективы», приуроченный к 30-летию подписания в Хельсинки перспективы» Заключительного Акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
1 августа 1975 года в Хельсинки 35 государств подписали Заключительный Акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, в котором, наряду с ранее признаваемыми основными принципами международных отношений, впервые был закреплен принцип уважения прав человека и основных свобод и государства-участники приняли на себя обязательства прилагать усилия, совместно и самостоятельно, по всеобщему и эффективному претворению этого принципа в жизнь. Подписание этого Акта со стороны СССР впервые предоставило общественности страны возможность легального сбора информации о нарушениях прав и свобод человека для осуществления контроля за выполнением СССР взятых на себя в рамках Хельсинкских соглашений международных обязательств. Именно в этих целях и была создана Московская Хельсинкская группа, которая 12 мая 2006 года будет отмечать свое 30-летие.
В работе «круглого стола» «30 лет Хельсинкских соглашений: итоги и перспективы» приняли участие представители правозащитных организаций перспективы» России и стран бывшего СССР, члены МХГ и Хельсинкских комитетов стран СНГ, представители ОБСЕ, иностранных посольств в РФ, Уполномоченный по правам человека в РФ В. Лукин, представители аппаратов Уполномоченных по правам человека и Комиссий по правам человека в РФ. Участников заседания приветствовали: Людмила Алексеева – председатель МХГ ; Эберхард Хейкен – представитель МИД Германии, бывший глава представительства ОБСЕ в Минске; Пол Ларсен – советник посольства Норвегии в РФ; Жакхонгир Азизходжаев – Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ в Варшаве; Сергей Ковалев – председатель Российского «Мемориала»; Владимир Лукин – Уполномоченный по правам человека в РФ; Владимир Вайсман – Международная Хельсинкская Федерация; Сибилла Бендиг – первый секретарь Посольства Германии в РФ.
В сессиях «круглого стола» «Роль и значение Заключительного Акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в человеческом измерении» и «Перспективы развития ОБСЕ. Взгляд гражданского общества из стран бывшего СССР» выступили с докладами: Людмила Алексеева; Валерий Борщев – член СССР» МХГ , фонд «Социальное партнерство»; Валерий Абрамкин – член МХГ , Центр содействия реформе уголовного правосудия; Борис Альтшулер – член МХГ , Региональная общественная организация содействия защите прав детей «Право ребенка»; Глеб Якунин – член МХГ , Общественный комитет защиты свободы совести; Лев Пономарев – член МХГ , движение «За права человека»; Александр Верховский, информационно-аналитический центр «СОВА»; Владимир Вайсман – Международная Хельсинкская Федерация; Рамазан Дырылдаев – Кыргызский Комитет по правам человека; Роман Романов – Харьковская правозащитная группа; Сергей Шимоволос – Нижегородский правозащитный союз; Сергей Крыжов – Уполномоченный по правам человека в Московской области; Наталья Аблова – Бюро по правам человека и соблюдению законности (Кыргызстан); Генри Резник – член МХГ , Федеральный союз адвокатов России; Бахром Талипов – «Матери против пыток» (Узбекистан); Штефан Урыту – Хельсинкский комитет по правам человека (Молдова); Ахмаджон Мадмаров, НОПЧУ (Узбекистан) и другие.
Хельсинки-75: Правозащитное движение России
Выступление председателя МХГ Людмилы Алексеевой
Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе – таково полное название документа, который обычно для краткости называют Хельсинкскими соглашениями, потому что документ этот был подписан 1 августа 1975 года в столице Финляндии Хельсинки. Для этого торжественного действа туда съехались главы 35 стран мира – Заключи – тельный акт подписывали только первые лица государств-партнеров по Хельсинкским соглашениям. Такими партнерами стали обе тогдашние сверхдержавы – Соединенные Штаты Америки и Советский Союз, а вместе с ними все те государства, которые, по принятой тогда в СССР терминологии, составляли противостоявшие друг другу «лагеря», возглавлявшиеся сверхдержавами – «лагерь империализма» и «лагерь социализма», а также нейтральные страны. Вместе взятые это были все социализма» страны Европы (кроме Албании) и Канада. По существу Заключительный акт был соглашением о перемирии в «холодной войне» или хотя бы о ее приостановке.
«Холодная война» началась вскоре после окончания второй мировой войны. За 30 лет ее яростного накала устали все, особенно сверхдержавы – и их руководители, и их народы. Гонка вооружений, достигшая запредельного уровня, бессмысленно истощала возможности человечества решать многие важные глобальные проблемы. В СССР, да и в других странах «социалистического лагеря», нужды людей в самом необходимом – в нормальном питании, в сносном жилье – удовлетворялись лишь по остаточному принципу. В «лагере империализма» люди жили гораздо лучше, но и там жаждали окончания «холодной войны», потому что ее непременным атрибутом во всех странах было постоянное ожидание ядерного удара с другой стороны. В школах США и европейских стран, как и в СССР, детей учили правилам поведения в случае неожиданной ядерной атаки, при этом инструкторы не могли предложить ничего лучше, чем немедленно залезть под парты. Взрослые пробавлялись мрачными анекдотами на этот счет: «Что делать в случае ядерной атаки? Завернуться в простыню как в саван и медленно, без паники, ползти на кладбище». Люди устали жить в постоянном страхе. Лидеры всех стран готовы были на серьезные уступки, чтобы разрушить эту гнетущую атмосферу. Целью Хельсинкских соглашений был «детант», по-нашему – разрядка напряженности.
Подписанию Хельсинкских соглашений предшествовали переговоры, длившиеся не один год – ведь договориться должны были заклятые враги – «лагерь империализма» и «лагерь социализма», иначе говоря, страны современного империализма» мира с развитой демократией, с одной стороны, а с другой, – Советский Союз и его сателлиты, страны с жесткими авторитарными, а то и тоталитарными режимами. Тут не могло быть и речи о капитуляции, как это было после разгрома фашистской Германии. В «холодной войне» победителя не было, и нужно было именно договориться об ее окончании, что, возможно, было только на взаимовыгодных условиях. В результате переговоров родился Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Уникальность этого документа была не только в том, что смогли договориться о его содержании страны с принципиально разными политическими и экономическими системами, но и в численности участников переговоров, ставших партнерами по Хельсинкским соглашениям. Под этим документом поставили подписи главы 35 государств. Поскольку это были государства, составлявшие два враждующих лагеря, о взаимном доверии не могло быть и речи. Поэтому обе стороны были заинтересованы в выработке механизма проверки выполнения обязательств по Хельсинкским соглашениям, и этот механизм был заложен в текст документа: почти ежегодно делегации страну частниц соглашений обязаны собираться на конференции, которые должны начинаться с отчета глав делегаций о выполнении обязательств по Хельсинкским соглашениям. И каждый выступавший имел право высказать претензии относительно выполнения обязательств остальными участниками соглашений. Таким образом, процесс соблюдения Хельсинкских соглашений, который впоследствии стал называться хельсинкским процессом, был под неусыпным гласным контролем с обеих сторон.
Советские дипломаты имели законное право гордиться Хельсинкскими соглашениями как своим большим достижением: на усталости от «холодной войны» они выторговали очень существенные уступки у «лагеря империализма». Пожалуй, самым принципиальным был пункт Хельсинкских соглашений, гласивший, что все подписавшие их страны согласны с нынешними границами территорий всех стран в Европе и не будут предпринимать никаких шагов по изменению этих границ. Это означало молчаливое согласие стран Запада на присоединение к СССР трех прибалтийских государств – Литвы, Латвии и Эстонии. Эти государства, как известно, были оккупированы Советским Союзом по тайному сговору с гитлеровской Германией – по секретной части пакта Молотова-Риббентропа, подписанному Советским Союзом и Германией в 1939 году. Эти секретные протоколы тщательно скрывались советской стороной, а демократические страны Запада не признавали права СССР на включение прибалтийских республик в состав Советского Союза. Согласие на признание существующих границ в Хельсинкских соглашениях было, по существу, предательством Запада по отношению к Литве, Латвии и Эстонии.
Это было не единственным достижением советской дипломатии в процессе переговоров по Хельсинкским соглашениям. Например, там были обязательства по взаимному предоставлению кредитов, по обмену научными и техническими достижениями, что было более чем, кстати, для предела истощенной гонкой вооружений советской экономики, близкой к полному краху. Было бы очень забавно, скажем, американцам вести переговоры с советскими руководителями о предоставлении кредитов или технической помощи Америке со стороны СССР. Конечно, эти соглашения были двусторонними лишь по форме, а на самом деле имелись в виду кредиты и техническая помощь Советскому Союзу и его сателлитам со стороны Запада. И самое печальное (замечу в скобках), что, начав получать эту поддержку в довольно заметных объемах, советское руководство и эти средства, полученные на халяву, направляло, прежде всего, в военно-промышленный комплекс, чтобы использовать замедление гонки вооружений на Западе в связи с разрядкой для сокращения разрыва между их и советским потенциалом. Конечно, делалось это потихоньку, и западный мир все-таки получил то, ради чего были подписаны Хельсинкские соглашения: утих страх перед неожиданной ядерной атакой. Европа и Америка наслаждались психологической разрядкой.
Но в этой бочке меда, подаренной Западом Советскому Союзу, была ложка дегтя – гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений, в которых перечислены основные права человека. Ложка дегтя вроде совсем небольшая. В длиннющем тексте Заключительного акта гуманитарные статьи были мало заметны, тем более что стояли они почти в самом конце документа – на десятом месте. Но так сложились обстоятельства, что именно гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений со временем выдвинулись на передний план, стали сердцевиной хельсинкского процесса, его смыслом.
Вероятно, это произошло потому, что партнеры по Хельсинкским соглашениям – два мира с принципиально не совпадающими ценностями, и договоренности между ними постоянно в это упирались. Кратко я бы охарактеризовала это принципиальное противоречие так: в Советском Союзе и во всех странах «лагеря социализма» взаимоотношения власти и граждан строились на убеждении социализма» «человек для государства». В демократических странах признанным принципом был как раз обратный: «государство для человека». Казалось бы, какое отношение это имеет к вопросам о границах, вооружении, финансах и экономике. Выяснилось, что самое прямое. Это стало ясно в ходе хельсинкского процесса, и довольно неожиданно, не только для советской стороны, но и для политиков западного мира. Ведь на протяжении десятилетий понятия «права человека» и «правозащитник» в странах «социалистического лагеря» были известны немногим, хотя и была принята ООН Всеобщая декларация прав человека.
Правозащитное движение народилось в СССР за десять лет до подписания Заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе – в середине 1960-х годов. В это движение включились граждане, не только осознавшие необходимость расширения гражданских прав (это осознавали уже многие), но готовые на публичные заявления по этому поводу, что было довольно опасно в те времена. Индивидуальные и коллективные обращения к властям с требованиями свободы слова, свободы вероисповедания, национального равноправия и т.д. постоянно направлялись в разные официальные инстанции, хотя самой благоприятной реакцией на эти обращения было молчание. Нередко в ответ применялись репрессии – от увольнения с работы и исключения из института и т.д. до ареста или помещения в психиатрические больницы. Несмотря на репрессии, такие обращения к властям продолжались, так как только диалог между властями и обществом мог способствовать уже осознанной в обществе потребности расширения гражданских прав и возможности активного включения потенциала общества в решение тех проблем, которые правители не могут решить без участия граждан, а граждане не в состоянии решить без подключения государства.
После многолетних безрезультатных обращений в самые разные советские инстанции правозащитники пришли к выводу, что власти не желают вести диалог с обществом. Единственным выходом было – искать какого-то посредника за пределами страны, которого власти не могли бы игнорировать. Естественно было их искать в демократических странах Запада. Какие-то контакты у правозащитников там были. Мы знали о выступлениях известных на Западе людей в защиту тех, кто подвергался репрессиям в СССР. Строилась такая защита обычно по корпоративному принципу: писатели защищали преследуемых писателей, ученые вступались за ученых (чаще всего – коллег по своей специальности), баптисты – за баптистов, еврейские организации – за евреев-отказников и т.д. Только «Международная Амнистия» признавала узниками совести и соответственно защищала самых разных наших сограждан, подходивших под это определение. В 1968 году была сделана попытка обращения в Комитет по правам человека ООН 15 правозащитников, объединившихся в Инициативную группу по защите прав человека в СССР. В своем обращении они писали о самых нетерпимых нарушениях прав граждан: о многочисленных случаях лишения свободы и помещения в психиатрические больницы за убеждения. Ответа из ООН не последовало ни на первое обращение, ни на повторные, а члены Инициативной группы сами подверглись репрессиям.
Особенно упорно размышлял над тем, как принудить власти к диалогу с обществом, Юрий Федорович Орлов. Он давно осознал необходимость демократизации советского режима. В 1956 году, после доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС с разоблачениями преступлений Сталина, Юрий Орлов выступил с этим утверждением на партийном собрании в Институте физики Академии наук СССР, где он, молодой талантливый ученый, работал после окончания университета. За это выступление его исключили из партии, уволили из института, и он вынужден был уехать в Армению, так как не имел возможности получить хоть какую-то работу в Москве. В Армении Орлов защитил сначала кандидатскую, а затем докторскую диссертации и был избран членом-корреспондентом местной Академии наук. В Москву он смог вернуться только в 1973 году, получив работу в Институте земного магнетизма АН СССР. Вскоре Орлов обратился с письмом к Леониду Брежневу – он протестовал против преследований А.Д. Сахарова и критиковал советский режим за пренебрежение к правам граждан; и снова был уволен.
Юрий Орлов, как и все, прочел текст Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, но вычитал в этом тексте больше всех своих сограждан – в гуманитарных статьях этого документа он увидел механизм налаживания диалога между обществом и властью в нашей стране. Посредниками в налаживании этого диалога должны были стать главы демократических государств, подписавшие Хельсинкские соглашения вместе с Советским Союзом. Они имели возможность и должны были потребовать соблюдения Хельсинкских соглашений в полном объеме, включая гуманитарные статьи, всеми странами-участницами хельсинкского процесса. Проблема была в том, как побудить лидеров демократических стран выполнить эту миссию. Ю.Ф.Орлов придумал единственное, что могли сделать для этого советские правозащитники, а именно: создать группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР. Эта группа, по мысли Орлова, должна была отслеживать соблюдение обязательств по гуманитарным статьям Хельсинкских соглашений на территории СССР и доводить до сведения всех государств-партнеров случаи нарушений этих обязательств. Эта простая идея оказалась весьма продуктивной.
Юрий Федорович пригласил меня в группу, и я горжусь, что была среди ее основателей. Группа была создана 12 мая 1976 года и с самого начала вместо длинного официального названия «Общественная группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР» ее стали называть «Московская Хельсинкская группа». Московская – потому что она была создана в Москве, а группа Хельсинкская потому, что она базировалась на гуманитарных статьях Хельсинкских соглашений. Властям возразить что-либо против создания такой группы было трудно, потому что в самом тексте Хельсинкских соглашений содержался призыв к гражданам всех стран-участниц всеми силами способствовать развитию хельсинкского процесса, так как одними силами правительств невозможно осуществить грандиозную цель Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе – добиться этой безопасности и избавить человечество от кошмара третьей мировой войны. Однако советских начальников это не остановило. Они попытались помешать объявлению Московской Хельсинкской группы, а когда это не удалось и группа все-таки заявила о своем создании, задержали Юрия Федоровича на улице, доставили в управление КГБ и там предупредили, что создание группы является актом неконституционным и что если она начнет работать, то и Юрий Федорович, который стал руководителем этой группы, и «связанные с ним лица» будут наказаны по всей строгости закона. Насчет антиконституционности приходилось признать, что это так и есть: согласно советской конституции, имела право на существование только такая общественная организация, в которой ядро составляла ячейка правящей в СССР партии – КПСС. В МХГ ни одного члена КПСС не было.
Несмотря на предостережение, мы приступили к работе. То, что делала Московская Хельсинкская группа, сейчас называется словом «мониторинг»: члены Группы выявляли нарушения гуманитарных статей Хельсинкских соглашений на территории СССР, составляли соответствующие документы и предавали эти документы гласности, чтобы добиться соблюдения взятых на себя советским руководством обязательств в области прав человека. На первый взгляд, задача непосильная для 11 основателей Группы, таких же бесправных советских граждан, как и все наши соотечественники, притом, что материальной базой, которой мы располагали, были две очень потрепанные пишущие машинки – ничего более. Тем не менее, документы выходили один за другим, потому что недостатка в материалах для них не было. В МХГ вошли правозащитники с многолетним стажем участия в движении, и у них накопилась масса данных о нарушениях прав человека в СССР, которые подпадали под действие гуманитарных статей Хельсинкских соглашений (бесчеловечные условия содержания политических заключенных, использование психиатрии для политических расправ, препятствование выезду граждан за пределы Советского Союза и т.д.). К тому же зарубежные радиостанции, вещавшие на СССР, сразу же сообщили о создании группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР и постоянно освещали ее работу. Благодаря этому из разных областей и республик к нам потянулись «ходоки» – наши соотечественники с сообщениями о нарушениях их прав и прав их близких. Это были верующие разных конфессий – они информировали нас о религиозных преследованиях; граждане разных национальностей – с жалобами на нарушение национального равноправия; рабочие – с сообщениями о нарушениях социально-экономических прав и т.д.
Сначала мы перепечатывали каждый документ в 35 экземплярах, для отправки в посольства всех стран – партнеров СССР по Хельсинкским соглашениям. И в канцелярию Брежнева. Однако уведомления о вручении приходили только от этого последнего адресата. До посольств наши послания не доходили. Тогда мы стали передавать их разными путями – через иностранных журналистов, через туристов из разных стран, иногда даже через иностранных дипломатов. Достаточно было, чтобы документ достиг одного адреса - Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе, созданной при Конгрессе США почти одновременно с Московской Хельсинкской группой. Сотрудники Комиссии переводили наши документы на английский язык и рассылали правительствам всех стран-участниц Хельсинкских соглашений.
Удивительно, но первые девять месяцев МХГ работала почти беспрепятственно. Конечно, была постоянная слежка за всеми членами Группы, и прослушивались наши телефоны и наши квартиры, случались вызовы на допрос и обыски. Но арестов не было. Возможно, власти надеялись, что наши усилия не получат отклика, как не получила его Инициативная группа по защите прав человека в СССР, обращавшаяся в Комиссию по правам человека ООН за восемь лет до создания МХГ . Надежды эти не были бессмысленными. Довольно долго заметных откликов на наши документы не было даже из демократических стран. Но неожиданно для нас мы получили существенную поддержку общественности, прежде всего в нашей собственной стране. Через полгода после создания МХГ и по ее образцу были образованы Украинская Хельсинкская группа и Литовская Хельсинкская группа, а вслед за ними - Грузинская и Армянская, а в Москве был создан Комитет защиты прав верующих в СССР. В январе 1977 года возникла Хартия-77 в Чехословакии и Хельсинкский комитет в Польше. Материалов становилось все больше, МХГ работала все интенсивнее, и Комитет госбезопасности решился на аресты в хельсинкских группах: оказавшись перед выбором – ослабление контроля за обществом в своей стране или утрата лица перед западными партнерами по Хельсинкским соглашениям, советское руководство предпочло осложнение отношений с Западом.
В феврале 1977 года были арестованы Ю.Ф.Орлов и член МХГ Александр Гинзбург, прошли также аресты в Украинской Хельсинкской группе. За ними вскоре последовали аресты во всех группах – и в СССР, и в Чехословакии, и в Польше. Приговоры «хельсинкцам» были очень суровыми. Так, Ю.Ф. Орлов был приговорен к семи годам лагеря строгого режима и пяти годам ссылки.
Как и следовало ожидать, эти аресты вызвали возмущение общественности в демократических странах-участницах хельсинкского процесса. В них стали возникать хельсинкские группы, которые заявляли, что они стоят на платформе МХГ – хельсинкское движение стало международным. При этом в демократических странах участники хельсинкского движения ставили себе целью добиваться от своих правительств нажима на СССР и его сателлитов с требованиями, во-первых, освободить арестованных членов хельсинкских групп и, во-вторых, соблюдать хельсинкские соглашения в полном объеме, включая гуманитарные статьи. И правительства демократических стран под давлением собственных граждан вынуждены были обращаться с этими требованиями к партнерам из советского лагеря. Огромную роль в консолидации общественного мнения во всех демократических странах-участницах хельсинкского процесса сыграла Американская Хельсинкская группа, созданная в декабре 1978 года, и Комиссия по безопасности и сотрудничеству в Европе Конгресса США (Хельсинкская комиссия, как ее вскоре стали называть для краткости).
В октябре 1980 года на Мадридской конференции США, Канада и все демократические страны Европы выступали единым фронтом и жестко требовали от Советского Союза и его сателлитов освобождения членов хельсинкских групп и вообще политических заключенных, разрешения на выезд всем советским гражданам, желающим покинуть страну, прекращения преследований верующих, соблюдения национального равноправия и т.д. При этом критика советской практики в области прав человека опиралась на документы не правительственных, а общественных организаций, в первую очередь Московской Хельсинкской группы, что было невиданной прежде практикой для партнеров по межгосударственным соглашениям. Не действовал на критиков и довод советской делегации на Мадридской конференции, что взаимоотношения между властью и гражданами являются внутренним делом каждой страны и не могут обсуждаться на дипломатическом уровне.
На это у оппонентов Советского Союза имелись возражения, что, хотя это действительно нарушает древнюю традицию, в современном мире такой подход устарел, и Хельсинкские соглашения не смогут достичь своей цели – обеспечения безопасности в Европе, если не будут выполняться обязательства по гуманитарным статьям этих соглашений. Без оздоровления взаимоотношений между властью и гражданами в странах с авторитарными режимами, т.е. в СССР и странах советского блока, невозможно создание атмосферы открытости и доверия между всеми государствами участниками хельсинкского процесса.
Можно констатировать, что к 1980 году гуманитарный и правозащитный аспекты Заключительного акта стали определяющими в развитии хельсинкского процесса. Однако, несмотря на единодушие и твердость западных партнеров СССР, страны советского блока не проявляли склонности к уступкам в этой сфере. Наоборот, в СССР прошли массовые репрессии против инакомыслящих. Противостояние казалось безнадежным, но обе стороны не считали возможным отказ от Хельсинкских соглашений, так как те блага, которые они давали обеим сторонам, были реальными и ценились во всех странах-участницах хельсинкского процесса. Между тем МХГ , которая удивительным образом оказалась тем зернышком, из которого родилось хельсинкское движение, и стимулятором хельсинкского процесса, 8 сентября 1982 года заявила о приостановке своей работы, так как была обескровлена преследованиями. Однако по поразительному стечению обстоятельств именно в тот день в городе Беладжио в Италии завершилась конференция хельсинкских объединений, на которой была создана Международная Хельсинкская Федерация по правам человека, продолжившая работу МХГ по обеспечению материалами о нарушениях гуманитарных статей Хельсинкских соглашений на территории СССР и других стран-участниц хельсинкского процесса.
Именно благодаря тому, что эта работа не замерла, в 1986 году на Венской конференции стран-участниц Хельсинкских соглашений глава советской делегации Юрий Кашлев заявил, что советское руководство приняло решение об освобождении всех осужденных по политическим обвинениям, и в течение 1987-1988 годов из мест заключения вышли около трех тысяч человек. К сожалению, приходится констатировать, что это решение было принято под давлением западных партнеров СССР по хельсинкским соглашениям, а не по требованиям советского общества, которое по неведению и равнодушию не проявляло активности в выдвижении таких требований, хотя уже наступила перестройка, и давление режима на общество стало снижаться.
Обновленное советское руководство – глава государства М.С. Горбачев и тогдашний министр иностранных дел Э.А. Шеварднадзе, активно добиваясь улучшения отношений с Западом, выступили с инициативой проведения очередной конференции стран-участниц по Хельсинкским соглашениям в Москве. Предложение приняли. Конференция была намечена на осень 1990 года. Однако было поставлено условие, что к этому времени будут освобождены все политзаключенные и будут устранены самые вопиющие нарушения гуманитарных статей Хельсинкских соглашений (запреты на выезд из страны и возвращение в нее, преследования верующих, глушение зарубежных радиостанций, вещающих на СССР и т.д.).
В 1988 году, в Париже, на очередной конференция стран-участниц Хельсинкских соглашений, Советский Союз должен был информировать своих партнеров о проделанной работе. Благодаря этому с 1990 года советские граждане смогли в массовом порядке получить заграничные паспорта, что обеспечивало им беспрепятственный выезд из страны и возвращение в нее. Был принят закон о свободе совести и прекратились преследования за «неправильное» вероисповедание (баптистов, пятидесятников, адвентистов, свидетелей Иеговы, кришнаитов и т.д.), приняты Закон о средствах массовой информации, отменявший цензуру, и Закон об общественных организациях, согласно которому получили право на существование независимые общественные организации, в том числе МХГ , восстановившаяся в 1989 году.
Сейчас это старейшая из российских правозащитных организаций. В следующем, 2006-м, году мы будем отмечать ее 30-летие. Сеть правозащитных организаций действует во всех 88 российских регионах. МХГ и ее партнеры – региональные правозащитные организации – ведут мониторинг ситуации с правами человека в Российской Федерации. Его правовой базой служит, прежде всего, Конституция РФ, которая основывается на принципе «государство для человека», а также международные соглашения в области прав человека, участником которых является Россия, в первую очередь это Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод и, как прежде, гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений.
В настоящее время российская дипломатия стремится снизить значение Заключительного акта, сократить полномочия миссий ОБСЕ в Российской Федерации и других странах на территории бывшего СССР, что диктуется общей направленностью российской политики на урезание гражданских и политических прав, гарантированных Конституцией РФ. Однако славная история хельсинкского процесса и его весьма плодотворная роль в демократизации советского режима, в духе и букве принятой в 1993 году Конституции РФ требуют бережного отношения к документу и сохранения всех договоренностей в гуманитарной сфере, достигнутых благодаря хельсинкскому процессу. Одно из самых важных его достижений – протокол, принятый на Венской конференции. В нем записано, что проблемы соблюдения прав человека во всех странах-участницах не могут быть внутренним делом, а являются предметом общей заботы (напомню, что все документы ОБСЕ принимаются на основе консенсуса, т.е. и протокол был принят с согласия Советского Союза и остальных «стран социалистического лагеря». Утверждение этого принципа стало подлинной революцией в лагеря дипломатии, поскольку сферой ее действия всегда была область межгосударственных отношений. У дипломатов даже считалось дурным тоном, признаком непрофессионализма вмешиваться во взаимоотношения граждан и государства, с которым был установлен дипломатический контакт. Но мир изменился после двух мировых войн, и правила дипломатии тоже требовали модернизации. Дипломатам, действующим в наши дни, трудно представить, что когда-то проблема прав человека их не касалась – сейчас это одно из обязательных направлений в переговорах между демократическими странами и их партнерами на международной арене. Механизм, заложенный в Хельсинкских соглашениях, помогает добиваться признания этих прав.
Конечно, такое завоевание международного правозащитного движения необходимо не только сохранить и развивать, но и совершенствовать теоретически и методологически. Так, до сих пор остается открытым вопрос, каков предел правомочного вмешательства извне в сферу взаимоотношений власти и граждан. Например, конфликт в Косово, где речь шла о защите прав национального меньшинства – албанцев, вызвал бурную дискуссию в международном правозащитном сообществе. И до сих пор нет единого мнения среди правозащитников насчет правомочности военного вмешательства в суверенное государство с целью защиты прав человека. Ведь при этом вольно или невольно нарушаются права большого числа граждан страны, подвергшейся такому воздействию, включая священное право на жизнь. Эта же проблема относится и к американскому вторжению в Ирак. А с другой стороны, можно ли взирать равнодушно, ничего не предпринимая в случае, если на глазах всего мира какой-то правитель лишает жизни граждан своего государства, как, например, это делал Пол Пот и его головорезы в Камбодже?
В последнее время российские дипломаты совершенно очевидно стремятся застопорить механизмы ОБСЕ в странах, включенных в хельсинкский процесс, а также добиваются запрета на участие наблюдателей ОБСЕ на выборах в странах – партнерах.
Я настаиваю на том, что очень важно сохранить и даже расширить полномочия миссий ОБСЕ в странах на территории бывшего Советского Союза, в том числе восстановить миссию ОБСЕ в Чеченской республике, так как опыт работы этих миссий показал, что они особенно эффективны в тех регионах, где права человека нарушаются особенно бесцеремонно. Понятно, что в странах с развитой демократией и даже в тех, где демократическая конституция принята недавно, главной правовой базой защиты прав человека является именно основной закон страны, а на гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений упор делается тогда, когда конституция недемократична или когда она не работает. В Чеченской Республике у нас как раз такая ситуация – там не действуют механизмы российского законодательства. Поэтому в Чечне необходима опора на гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений и на механизм ОБСЕ для обеспечения выполнения всех статей.
Это относится и к участию ОБСЕ в наблюдении за выборами в Российской Федерации. У нас результат выборов определяет административный ресурс, включающийся в избирательный процесс на полную мощность, а вовсе не волеизъявление избирателей, как положено по Конституции. Именно поэтому важно присутствие наблюдателей ОБСЕ на любых выборах в Российской Федерации и именно поэтому добиваются отмены этого механизма контроля российские федеральные власти.
В марте 2005 года в Люксембурге начались консультации по проблемам прав человека между Россией и Европейским Союзом. Они могут стать крайне важным механизмом для защиты и обеспечения, прав человека, укрепления стабильности и продвижения демократических ценностей на европейском пространстве. В этой связи и Россия, и Европейский Союз должны быть заинтересованы в поддержании открытого продуктивного диалога по наиболее актуальным вопросам в сфере прав человека и налаживании сотрудничества для поэтапного решения существующих проблем. Новый процесс консультаций представляется мне особенно важным, учитывая ослабление в последние годы такого традиционного механизма взаимного контроля за соблюдением международных стандартов в области прав человека, как Комиссия ООН по правам человека.
Определенную роль в диалоге ЕС-Россия по вопросам соблюдения прав человека и основных свобод, соответствующую международной практике последних лет, должны играть российские и международные неправительственные организации, занимающиеся правами человека, что позволит сделать консультации более значимыми, открытыми и результативными.
Откровенный разговор по проблемам прав человека и поиск совместных решений – в интересах России и ЕС. Европейский Союз и Россия – соседи с общими границами, и любые проблемы в области прав человека в России немедленно будут отражаться на жизни внутри ЕС. Поэтому я поддерживаю мнение российских правозащитников, что прогресс в области консультаций Россия-ЕС по правам человека должен обуславливать продвижение и в их основном переговорном процессе по «четырем пространствам» – экономике, безопасности, визовом режиме, культуре и науке, продолжая и развивая, таким образом, принципы, заложенные еще в 1975 году в Хельсинкском заключительном акте – о неразрывной взаимосвязи безопасности и прав человека и о том, что права человека не являются «внутренним делом» государства.
За дополнительной информацией обращаться:
Хроника Московской Хельсинкской группы,
ежемесячный информационный бюллетень № 8 (128)
Источник: Центр общественной информации